Цитата из Гитлера, угрозы Армении и «законные цели» в Латвии. Что сказал Путин журналистам в Казахстане

29 мая закончился государственный визит Владимира Путина в Казахстан. Перед отъездом он дал большую пресс-конференцию, на которой высказался о падении дрона в Румынии, окончании войны в Украине и многом другом. Дождь выбрал главные цитаты.

«Ведь мы знаем, что и в Финляндию залетали украинские дроны, и в Польшу, и куда-то в страны Прибалтики залетали украинские дроны. Первая реакция была точно такая же, как сейчас в Румынии: караул! русские идут, русские бьют. Потом, через короткое время, выяснялось, что ничего общего с российскими летательными аппаратами это не имеет, а это дроны украинского происхождения, они сбились с курса, они под воздействием РЭБ или еще по каким-то причинам, из-за несовершенства технических данных туда залетели и там упали. И в данном случае, думаю, что, скорее всего, речь идет именно о такой ситуации».

«Это деньги, которые будут возвращаться в российскую казну, даем их с процентами, как водится во всех таких случаях. <…> Мы загружаем свои собственные заводы этими заказами, и мы потом, в дальнейшем принимаем участие в обслуживании, в поставках оборудования, запасных частей, в поставках топлива и так далее. Для России это еще и выгодно потому, что у нас с Казахстаном долгосрочное сотрудничество в области уранового сырья, и для нас это выгодно, потому что Казахстан является одной из крупнейших стран, в которой находятся крупнейшие месторождения урана».

«Я уже упоминал об этом: кризис на Украине начался когда-то с попыток присоединения Украины к ЕС. Мы же не были против, но мы говорили: послушайте, фитосанитарные, например, нормы совершенно разные. Это доступ на рынок означает. В России еще с Советского Союза, а значит, и для всех сегодняшних стран Евразэс, фитосанитарные нормы гораздо более жесткие, чем в Европе. У нас, например, есть ограничения по генетически измененным продуктам. У нас люди не хотят есть генетически измененные продукты, ну не хотят. И мы вынуждены это учитывать. Нет пока глубоких исследований по последствиям для человека от поедания этих продуктов. Технические нормативы разные совсем. Какие-то механизмы у нас можно будет продать, какие-то — невозможно. Даже по маркам стали и так далее. То есть очень много вещей, которые на сегодняшний день просто несопоставимы, они не могут вместе существовать».

«Во-первых, что касается заявлений европейских политиков о том, что они готовятся к войне с Россией, — это бред. Делается это якобы в связи с агрессивными планами России в отношении западноевропейских стран. Это вранье. Это грубая, наглая ложь. И как говорил Геббельс (в реальности — Гитлер — прим. ред.) в свое время: чем невероятнее ложь, тем быстрее в нее поверят. Именно такие стандарты и внедряют западные политики и средства массовой информации в свою ежедневную практику».

О докладе СВР о направлении в Латвию украинских операторов дронов для нанесения ударов по территории России

«Все места, откуда происходит прямая угроза, я хочу подчеркнуть, прямая военная угроза России, являются законными целями».

«Контакты определенные, не буду скрывать, сохраняются, но переговоров как таковых нет. Хотя мы готовы к этому, мы никогда не отказывались от переговоров — пожалуйста, мы их не останавливали, мы готовы к их предложению».

«Что касается моего заявления о том, что, на мой взгляд, дело идет к завершению, я сделал это заявление не просто так, а исходя из анализа ситуации на поле боя, а там наши войска наступают по всем направлениям. Вы же видите: каждый божий день. <…> А теперь вернусь к тому, о чем я уже сказал и о чем вы спросили: ситуация на поле боя складывается таким образом, что это дает нам право говорить о том, что ситуация близится к завершению».

«Я думаю, правы те в Евросоюзе, которые говорят, что они сами должны определить переговорщика. Мы им не назначаем. И я, когда назвал фамилию господина Шредера, имел в виду, что это человек, которому можно доверять. Вы понимаете, ему там всякие ярлыки вешают, что он мой друг и так далее. Да, мы с ним дружим. А что здесь скрывать? Что здесь плохого? Разве это плохо? Но это вызывает известное доверие».