В Петербурге обыски у «друга Путина», авторитета Ильи Трабера (Антиквара) и лидера малышевской ОПГ Геннадия Петрова

Владельца нефтяного порта в Усть-Луге и хозяина многих других бизнесов Илью Трабера, также известного как Антиквар, задержали 17 июня в Петербурге. Обыск проводили сотрудники ФСБ, а дело о его причастности к убийству депутата Александра Петрова возбудили в столичном СК. Вместе с Трабером задержали его партнера Владимира Даниленко. По тому же делу в Петербурге прошли обыски у Геннадия Петрова (с Александром они однофамильцы). В числе партнеров Трабера журналисты называли Николая Шамалова, чей сын Кирилл был женат на дочери Путина Катерине Тихоновой. Знакомство Трабера и Путина уходит в 1990-е, когда нынешний президент занимал пост вице-мэра Петербурга и курировал предпринимателя со стороны городской администрации. «Медуза» выяснила у журналиста центра «Досье» Дениса Короткова, который много лет работал в Петербурге, что нужно знать о Трабере и почему его задержание — выходящее из ряда вон событие.

— Как бы вы ответили на вопрос о том, кто такой Илья Трабер, для людей, которые вообще ничего о нем не знают?

— Илья Ильич Трабер — это крайне успешный петербургский бизнесмен. Ему 75, он достиг несомненных успехов во многих сферах бизнеса: занимался антиквариатом, потом топливом. Сейчас он владеет крупнейшими нефтяными портами в Усть-Луге и Приморске, Ленинградской областной электросетевой компанией (ЛОЭСК), а также многими другими успешными и весьма дорогостоящими бизнесами.

Трабер — большой патриот России. Обладающий огромным авторитетом в сфере бизнеса как легального, так и теневого — в Санкт-Петербурге. До сего дня он не имел никаких проблем с законом в Российской Федерации: ему никогда не предъявляли обвинений.

— По крайней мере официально. О том, что Трабер находится в центре криминального передела Петербурга, журналисты говорят довольно давно.

— Каждый может обидеть бедного коммерсанта! Человек в свое время заработал свой первоначальный капитал, будучи администратором бара «Жигули» на Владимирском проспекте, — ну время такое было.

Если после этого он сумел подмять под себя антикварный рынок Петербурга, получив предприятие, в котором миноритарными участниками были городские и федеральные структуры, — что же здесь поделать? Наверное, талантливый коммерсант.

Если затем он смог получить для своего предприятия монопольное право заправлять самолеты в аэропорту Пулково — значит, наверное, вице-мэр Петербурга, господин Путин, подписал это распоряжение, потому что высоко оценил его деловые качества.

А если господин [Максим] Фрейдзон клевещет, что Путин за это хотел 15%, а получил только 4%… Не знаю, Путин в этом не признавался.

Если потом господин Трабер входил в капитал «Петербургского нефтяного терминала» вместе с известными [криминальными авторитетами] братьями Васильевыми и [Дмитрием] Скигиным, а потом [сотрудничал] с господином [Владимиром] Кумариным, то что ж поделать — это бизнес-партнеры.

Я уже не говорю про аналогичную историю с городом Выборгом, Выборгским районом и Александром Петровым (не путать с Геннадием Петровым!) — ну просто так получилось.

Если даже в 2020-х господин Трабер обращается лично к господину Путину с просьбой о государственном финансировании строительства его терминалов в Приморске и господин Путин накладывает положительную резолюцию — ну что же здесь поделать? Почему бы президенту не поддержать национальный бизнес?

— Как Илья Трабер дошел от администратора «Жигулей» до такого статуса?

— Он морской офицер. Окончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище, известное как «Голландия». Вступил там в коммунистическую партию, что нормально для офицера. Служил на атомной подводной лодке.

В 30 лет он увольняется с флота в звании старшего лейтенанта — это нужно постараться, чтобы [в таком возрасте] остаться старшим лейтенантом на подводной лодке. В этом возрасте у них там уже все капитан-лейтенанты, а скорее даже капитаны третьего ранга. То есть служил он плохо.

Он сам говорит, что у него в роду были грузинские князья и офицеры русской Императорской армии, немецкого происхождения. Но из-за фамилии его принимали за еврея и поэтому [притесняли] по службе.

Как он сам говорит, в 1980 году он сдал партийный билет и ушел из флота. Не могу сказать, что такого не бывает, но это очень сложно себе представить. Офицеру в Советском Союзе уволиться по собственной воле нельзя, почти невозможно. Я уже не говорю о том, что он сдал партийный билет — такой поступок тоже очень сложно представить. Подобные демарши — крайне редкое явление. Почему его поперли с флота, мы точно сказать не можем. Слишком много времени прошло, информации нет.

В 30 лет свежеуволенный офицер идет в буфетчики — в пивной бар. В общем понимании он был человеком обеспеченным, но его социальный вес все равно был невысоким. Человек состоятельный, но его не очень уважают.

Тем не менее в «Жигулях» на Владимирском [проспекте] он доработал прямо до перестройки. Я там бывал в свои 17 лет. Попасть в пивные заведения официально можно было только с 21 — значит, на входе надо было дать какую-то денежку. В конце 1980-х годов, Трабер, наверное, уже лично не стоял на воротах, а чем-то руководил. Вряд ли он приносил мне пиво. Но не исключено.

Там он сколотил какой-то капитал, и в 1989 году из администратора пивного бара с формально копеечной зарплатой (но на самом деле весьма приличными доходами) он переходит в официальные бизнесмены.

Потом он открывает и другие салоны, реставрационные мастерские, галерею — и все это с определенным участием города, что обеспечивает весьма неплохой доход. Кроме прочего, работала схема, при которой доходы — Траберу, убытки — городу.

Чем интересен господин Трабер — он не зацикливается на одном бизнесе и довольно легко меняет сферы приложения своих усилий. Вдруг он практически оставляет антикварный бизнес и переключается на то, что, видимо, приносило более серьезные деньги, — на нефть. Он становится партнером разных людей самого, уж простите за банальность, бандитского Петербурга. Он работает и с Кумариным, и с [Геннадием] Петровым, и с Васильевыми.

— Он был таким же уважаемым бизнесменом, как и все они. Но все это время мы не видели ни одного обвинения [в адрес Трабера]. И даже ни одного уголовного дела [в его отношении]. Более того, у меня даже нет фактов, свидетельствующих об участии господина Трабера в конкретных криминальных делах. Тем не менее, как клевещут злые языки, Трабер имел весьма серьезный вес и с теми же Кумариным или Петровым разговаривал на равных.

Когда начинают дербанить морской порт Санкт-Петербург, он просто-напросто становится председателем совета директоров «Объединения банков, инвестирующих в порт» (ОБИП). Потом они этот порт и растащили.

Если мы вспомним, что творилось при дележке порта, то народу там положили просто невероятное количество: капитана порта убили, его заместителя по безопасности убили, начальника пароходства вместе с его заместителем по кадрам убили; убили владельца Северо-Западного таможенного терминала и прочих и прочих. Счет тех, кто отправился в могилу в то время, когда господин Трабер руководил компанией, которая осуществляла управление портом, идет на десятки.

— Каким образом человек, который строит свой бизнес на перепродаже антиквариата, вдруг переходит в нефтянку? Кажется, что это не слишком смежные индустрии.

— Правильный и честный ответ — я не знаю. Могу предположить, что на тот момент это был один из наиболее доходных бизнесов в Петербурге, да и вообще в стране. И конечно же, этот бизнес сразу привлек внимание криминала, который вложил туда деньги, силы и связи.

Подпись на многих документах стояла Владимира Владимировича Путина, вице-мэра Петербурга. И если мы смотрим на этот самый бизнес Петербурга, то опять-таки мы видим все те же самые фамилии, которые я уже называл. Которые поделили между собой значительную часть этого рынка, фактически заняв монопольные позиции.

— Его первый антикварный бизнес — это декабрь 1991 года, решение принималось мэрией. «Совэкс», предприятие в Пулково, — это 1995 год. Решение [о создании предприятия] подписано господином Путиным. Здесь-то все очевидно.

Дележка петербургского порта опять-таки происходит в то время, когда эти вопросы курировал господин Путин. Это был действительно кровавый передел, и пиком было, конечно, убийство 18 августа 1997 года Михаила Маневича, председателя Комитета по управлению городским имуществом Петербурга.

Маневич как раз собирался переводить городские акции порта в разряд голосующих, что могло очень сильно помешать тем, кто дербанил порт. Поэтому его убийство объективно сыграло на руку всем людям, которые имеют долю в порту. После его смерти вопрос [конвертации акций из неголосующих в голосующие] больше не поднимался, а в 2000-х спасать уже было нечего. Порт растащили. Он уже не существовал как единый комплекс.

Но приговоров нет, уголовных дел нет. Есть рассказы, например, бывшего депутата Госдумы и тоже очень непростого человека Вячеслава Шевченко, который рассказывал, как он пытался вмешаться в ситуацию в порту — а к нему приходили люди Трабера, которые грозились его убить. Но это не самый достойный доверия персонаж. А дальше уже господин Трабер распространил свое внимание и влияние на Выборгский район Ленинградской области.

Хозяином Выборга и Выборгского района на протяжении всех 1990-х, вплоть до своей смерти в 2020 году, был Александр Петров. У меня сложилось ощущение, что в их партнерстве Трабер был скорее старшим партнером. Выборгский судостроительный завод, Выборгская топливная компания, да и вообще весь город Выборг и Выборгский район — владельцем, хозяином этих мест был Александр Петров, или [как его называли] Петрович. Но где-то за ним или где-то рядом всегда была тень Трабера.

Так продолжалось примерно до 1999-го, пока Трабер не оказался в Европе в роли греческого гражданина. Как он умудрился получить греческое гражданство, никто не знает. В его зарубежных приключениях опять-таки все очень мутно.

В Монако он участвовал в компании Sotrama, у нее, в свою очередь, была дочерняя компания, которая работала с российскими нефтяными компаниями, — что могло говорить об отмывании денег и других нехороших вещах. В Монако его даже, по-моему, объявили персоной нон грата. Что его, в принципе, не очень расстроило: это не помешало ему купить поместье в Швейцарии Шато-де-Сулли, обзавестись вертолетом и наслаждаться жизнью в Европе, пока в 2008 году в Испании не началась операция «Тройка».

Он там прошел вроде как краешком и не был арестован. Главным героем там стал Геннадий Петров. Были опубликованы его [Петрова] прослушки, где много интересного касалось Бастрыкина и прочих российских руководителей. Тем не менее в документе испанской прокуратуры он [Трабер] был назван одним из руководителей российского неформального консорциума по глобальному отмыванию криминальных капиталов.

С тех пор господин Трабер, насколько мне известно, Европу не посещает, хотя формально в розыске не числится. Он даже демонстрировал какую-то бумагу об этом, полученную из Интерпола.

В России у него все хорошо: строил крупнейший нефтяной терминал в Приморске. Мы начали с того, что господин Путин в 1995 году подписал документ о предоставлении фактически монопольного права компании Трабера на заправку самолетов в Пулково, — и все закольцевалось.

В 2021 году генеральный директор предприятия, принадлежащего Траберу, обращается не куда-нибудь, а к президенту России. И просит организовать финансирование в 220 миллиардов. Путин пишет председателю Внешэкономбанка: «Рассмотреть».

А если уж [такие люди] обратились, как же не рассмотреть? Какой еще генеральный директор общества с ограниченной ответственностью может вот так написать Путину и через него попросить 220 миллиардов? А генеральный директор предприятия, которое подчиняется господину Траберу, пишет. И Путин рассматривает.