Как звучит сопротивление

Авторство: Автор (English) Sydney Allen, Kevin Rennie, Sanjib Chaudhary, Rai M Azlan, Daria Dergacheva, Jean Sovon, Nurbek Bekmurzaev; Переводчик (русский) Anastasia Pestova. Оригинал опубликован на Global Voices. Лицензия CC BY 3.0. При перепубликации упрощено форматирование; фотографии, подписи к ним и встроенные медиа удалены.

Совместная статья о разных формах музыкального протеста: через время и географию

Оригинал опубликован на Global Voices по-русски

Этот материал входит в сентябрьскую рубрику Global Voices Spotlight 2026 года «Протест в демократии» [анг]. В рамках этой рубрики мы рассказываем о разных формах протеста, о том, как государства пытаются дискредитировать и подавлять протестные движения, а также о непростых отношениях между протестом и демократией. Вы можете поддержать нашу работу пожертвованием [анг].

Пока существует власть и правящие элиты, будет существовать и музыка, их высмеивающая, требующая перемен и дающая выход общественному недовольству. Музыка может стать мощным средством сопротивления – особенно там, где открытый протест сопряжён с риском. Она позволяет бросить вызов власти, обратиться к чувствам людей и найти единомышленников. Запоминающиеся мелодии порой распространяются быстрее любой политической речи или лозунга.

Протестную музыку часто считают относительно недавним явлением: вспоминают песни XX века против расизма и насилия, антивоенные гимны 1960-х или баллады о борьбе за независимость. Но всё это лишь новые главы гораздо более долгой истории, в которой люди веками выражали недовольство через музыку.

Уже в римских текстах I века до нашей эры упоминаются «барды» — уважаемые представители галльского общества. Образованные музыканты и поэты с помощью стихов, песен и сатиры рассказывали истории, прославляя одних людей и высмеивая других. Такие певцы сильно влияли на общественное мнение [анг], могли настроить людей как в поддержку правителей и вождей, так и против них. Власть их опасалась, потому после жестоких гонений к VI веку традиция едва не исчезла. Однако её удалось сохранить, и столетия спустя музыка вновь стала одной из форм сопротивления — уже колониальной власти.

Песни против рабства, которые порабощённые люди передавали из уст в уста задолго до появления современной музыкальной индустрии — ещё один давний пример творческого сопротивления. В разных частях диаспоры возникали свои жанры и традиции: кайсо [анг] в Тринидаде и других странах Карибского бассейна, спиричуэлс на юге США, капоэйра [анг] в Бразилии. И это не единственные примеры. При всех различиях их объединяли эзопов язык, стремление сохранить культуру, критика рабовладельец и надежда на освобождение.

Профессор Алан Финлейсон [анг], изучающий историю протестной песни, рассказал в интервью Университету Восточной Англии [анг]: «На протяжении веков мы снова и снова видим одно и то же: люди жалуются на тех, кто стоит у власти, — монархов, военачальников и парламентариев. Уже более 400 лет в песнях звучат упрёки правителям в праздности, лени и безразличии к жизни обычных людей».

Эта тенденция — использовать песни, чтобы критиковать власть — сегодня, возможно, крепче, чем когда-либо. Благодаря социальным сетям и стриминговым платформам протестная музыка может за считанные часы найти слушателей по всему миру. В рамках сентябрьской специальной рубрики Global Voices Spotlight «Протест в демократии»  [анг] в этом совместном материале авторы из разных стран рассказывают о протестной музыке прошлого и настоящего в своих сообществах.

Кыргызские акыны говорят от имени народа

Подобно ирландским бардам, кыргызские поэты-импровизаторы тоже нередко становятся голосом общества. В сентябре 2026 года в кыргызстанском интернете разгорелась дискуссия о государственной цензуре после того, как один из самых известных и плодовитых токмо-акынов [анг] — представителей особой кыргызской традиции поэтической импровизации — Аалы Туткучев заявил, что его исключили из программы концерта ко Дню независимости в северо-западном городе Талас. 

По его словам, сначала местные власти пригласили его выступать — и приглашение он принял — однако в последний момент из-за вмешательства федеральных чиновников его имя исчезло из списка артистов. Позже глава Таласской области объявил [кырг], что Туткучева убрали из программы не из-за цензуры, а потому что организаторы изменили концепцию мероприятия, в которю уже не вписывались выступления токмо-акынов.

История вызвала широкий резонанс и многие выступили в поддержку Туткучева. Артист поблагодарил людей [кырг] и добавил, что «привык к тому, что [власти] его вычёркивают», и молится лишь о том, чтобы Бог не позволил вычеркнуть его «из сердец людей».

В Кыргызстане на протяжении тысячелетий культуру формировал кочевой образ жизни. Устная литература всегда занимала в ней важное место, а токмо-акыны вроде Туткучева играют особую роль в общественной и политической жизни. Их искусство — близко и понятно людям. В моменты кризиса и общего горя акыны также создают песни, которые объединяют людей и поддерживают их в тяжёлые времена.

Один из ярких примеров — прощальная песня «Чыңгыз өлбөс болсочу» («Если бы Чингиз был бессмертен»), которую Элмирбек Иманалиев исполнил в 2008 году на похоронах самого известного кыргызского писателя Чингиза Айтматова. Эта песня помогла людям пережить потерю писателя, которого можно назвать одним из самых выдающихся и любимых авторов Кыргызстана.

Веками токмо-акыны не только развлекали людей песнями, которые сочинялись прямо по ходу выступления, — артисты становились голосом народа перед правителями и властью: говорили о наболевшем, осуждали несправедливость.

За последние шесть лет Туткучев как минимум дважды выступал именно в этой роли — в конечном счёте это и привело к недавнему конфликту. В 2020 году, в Бишкеке на праздновании Дня независимости перед тогдашним президентом Туткучев отошёл от подготовленного сценария и запел о повсеместной коррупции в судах, таможне и среди высокопоставленных чиновников. Организаторы несколько раз подавали ему знаки, призывая закончить выступление.

Ниже — YouTube-видео с этой песней.

В 2022 году, после того как власти начали отправлять активистов за решётку из-за публикаций в соцсетях, Туткучев исполнил песню о том, как чиновников охватила паранойя: в тюрьмы стали попадать молодые люди и пожилые женщины, а сами репрессии лишь усугубляли ситуацию и ставили под угрозу мир и согласие в стране. Задержанные выступали против передачи Кемпир-Абадского водохранилища Узбекистану в рамках соглашения о делимитации границы.

Ниже — YouTube-видео с этой песней.

От ареста Туткучева, скорее всего, уберегли лишь известность и популярность артиста. Но некоторым не столь знаменитым его коллегам повезло меньше при нынешней политической системе Кыргызстана [анг], сложившейся после прихода новой власти в 2020 году и постепенного перехода страны к авторитаризму. Среди них — токмо-акын Болот Назаров, сотрудничавший с командой журналистов-расследователей. Результаты их работы он превращал в песни о коррупции на кыргызском языке.

Вот опубликованная на YouTube песня Назарова, обращённая к Ташиеву.

Назарова задерживали в 2022 и 2023 годах по сфабрикованным обвинениям: в распространении наркотиков и краже лошади. В итоге его оправдали, однако несколько месяцев певец провёл под стражей. Задержания проводились на фоне расследований, о которых Назаров рассказывал в своих песнях. Речь шла о коррупционных схемах с участием родственников тогдашнего главы силовых структур Камчыбека Ташиева.

Такая форма литературного протеста позволяет токмо-акынам налаживать контакт между властью и обществом, выражая настроения населения в художественной и ненасильственной форме. Популярность и статус живых символов национальной культуры в известной степени защищают их от преследования и заставляют чиновников внимательнее относиться к критике, которую в иной форме было бы проще проигнорировать.                    

Песни протеста в Австралии

Давняя история песен протеста и сопротивления в Австралии уходит во времена первых колоний, куда ссылали каторжников.

Австралийское отделение Amnesty International опубликовало подборку 10 песен о социальных переменах [анг] с краткими комментариями и ссылками на YouTube. Среди них — ставшие классикой песни о жизни и борьбе коренных народов: «Treaty» [анг] группы Yothu Yindi, «From Little Things Big Things Grow» [анг] Пола Келли и Кева Кармоди и «Beds Are Burning» [анг] группы Midnight Oil.

В подборке оказался и феминистский гимн Хелен Редди 1971 года «I Am Woman». Впрочем, есть и другие песни протеста, которые не вошли в этот лист: антивоенная баллада Эрика Богла о Первой мировой войне «The Band Played Waltzing Matilda» [анг] и песня группы Red Gum о войне во Вьетнаме «I Was Only 19» [анг]. Многие австралийцы добавили бы к этому списку и «Khe Sanh» [анг] группы Cold Chisel — антивоенную песню об австралийском ветеране, который возвращается домой после войны во Вьетнаме.

Революционная песня Непала

«Gaun Gaun Bat Utha» [анг] («Поднимайтесь в каждой деревне») — протестная песня, которую исполняли во время демократических кампаний [анг] в годы беспартийного режима панчаятов в Непале (1961–1990).

Песню написал Шьям Тамот, а исполнил дуэт Раамеша и Раяна. Она стала одним из гимнов активистов во время студенческих протестов.

Раамеш, Раян, Манджул и Арим создали группу Ralfa и ездили по Непалу, исполняя «Gaun Gaun Bat Utha» и «Gariba ko Chameli» в знак протеста против режима панчаятов. В этих песнях звучали темы социального неравенства и несправедливости [анг].

Рэпер из Того — один из символов общенационального протеста

В Того рэпер Aamron [анг] (Чала Эссове Нарсис) стал одним из лиц протестного движения 2025 года. Активно выступая в соцсетях, особенно в TikTok [фр], он резко критиковал правительство президента Того Фора Гнассингбе.

Рэпер с иронией призвал жителей страны 26 мая «отпраздновать» [фр] день рождения президента (который вообще-то 6 июня). Музыканта задержали в тот же день [фр] в собственном доме в Ломе. Пятого июня Aamron снова появился на публике — в видео [фр], где он извинялся перед президентом и сообщал, что находился в психиатрической лечебнице. Семья рэпера и оппозиция эту версию отвергли.

Арест музыканта стал одним из поводов [анг] для протестов 5–6 июня 2025 года. Власти отреагировали на происходящее силой, спровоцировав новую волну демонстраций 26–28 июня. По данным организаций гражданского общества, погибли как минимум семь человек [фр].

Aamron был освобождён 21 июня [фр], однако его снова задержали 19 сентября [фр], поместили под судебный надзор [фр] и конфисковали паспорт. История рэпера — не просто история одного музыканта. Она показывает, какую роль рэп и сценическое высказывание могут играть в сопротивлении там, где возможности для открытой политической критики ограничены.

Миша делится своей историей и песнями

В рамках видеоподкастов Global Voices мы записали интервью с российским активистом Мишей, который сейчас просит убежища в Испании. Миша — трансгендерный человек, поэт и музыкант. Он записал несколько протестных песен, а также альбом Everybody is Free [анг]. По его словам, музыка помогает ему справляться с травматичным опытом, который он пережил как квир-активист из России, выступающий против войны.

Одна из его песен, «Fuck the war», — о несбывшейся надежде, которую когда-то дарила группа «Тату» ЛГБТК+ сообществу как в России, так и в мире. Участницы группы по указанию продюсера изображали на сцене однополые отношения. После начала полномасштабного вторжения России в Украину в феврале 2022 года политическая позиция «Тату» резко изменилась. Из символа, ассоциировавшегося с поддержкой ЛГБТК+, группа превратилась в коллектив, который выступает с гомофобными заявлениями и поддерживает путинский режим и войну против Украины.

Ниже — ссылка на сингл «Fuck the war»:

В каком-то смысле перемены в позиции «Тату» отражают путь, который прошла сама Россия с начала 2000-х. Тогда страна охотно перенимала всё, что считалось модным и современным на Западе, включая квир-культуру. Сегодня власти подавляют инакомыслие и возводят на пьедестал защиту «традиционных российских ценностей», в которых для ЛГБТК+ людей не остаётся места.

Ниже — интервью с музыкантом целиком:

От чёрных сари до молчащих студий: история протестной музыки Пакистана

Автор: Рай М. Азлан [анг]

Протестная музыка в Пакистане никогда особенно не считалась с теми, кто находится у власти.

Если обратиться к истории пакистанской поп-культуры, один из ранних примеров относится к правлению генерала Айюба Хана. В 1965 году актрису и танцовщицу Нило вызвали к губернатору Западного Пакистана, чтобы она выступила перед приехавшим в страну шахом Ирана. Она отказалась [анг], после чего была силой доставлена в резиденцию губернатора. Дальнейшие версии расходятся: по одним данным, Нило потеряла сознание, по другим — попыталась покончить с собой, лишь бы не подчиняться.

Придерживающихся левых взглядов поэт Хабиб Джалиб почти сразу откликнулся на эту историю стихотворением [анг]. Строка raqs zanjeer pehen kar bhi kiya jata hai («танцевать можно и в цепях») быстро стала узнаваемым лозунгом протеста. Когда муж Нило, режиссёр Риаз Шахид, снял её в фильме «Zarqa» [анг] 1969 года, стихотворение Джалиба почти без изменений положили на музыку и включили в сюжет. Так личный отказ подчиниться превратился в песню, которую до сих пор напевают себе под нос многие пакистанцы старшего поколения.

Ниже — полная версия песни «Raqs zanjeer pehn kr b kiya jata h».

Двадцать лет спустя, при куда более жёстком диктаторе, в Пакистане произошёл, пожалуй, самый известный в стране музыкальный акт неповиновения. 13 февраля 1986 года певица классической школы Икбал Бано вышла на сцену в Лахоре в чёрном сари, которое генерал Зия-уль-Хак запретил как «неисламское». Перед 50 тысячами слушателей она исполнила запрещённое стихотворение Фаиза Ахмеда Фаиза «Hum Dekhenge». Власти отключили звук, но запись всё равно разошлась по стране на подпольных кассетах.

Впрочем, репрессии против музыкантов не завершились с уходом военных от власти. В 1996 году, уже при избранном правительстве, государственное телевидение запретило песню «Ehtesaab» [анг] группы Junoon. Эту композицию многие восприняли как критику правительства Беназира Бхутто.

Во время Движения юристов 2007–2009 годов группа Laal положила на музыку стихи Фаиза и Джалиба, и эти песни стали своего рода саундтреком протеста. Для многих молодых людей именно с этого началось знакомство с легендарными поэтами.

К 2011 году протестная музыка перебралась на YouTube. Так, в песне группы Beygairat Brigade «Aalu Anday» высмеивались политики и генералы поимённо. Композиция быстро разошлась по сети, после чего власти стали блокировать сайты, где она была опубликована.

Стоит упомянуть и другую, менее бросающуюся в глаза угрозу: музыкантов заставляют молчать не только власти, но и вооружённые группировки. В Хайбер-Пахтункве, где в 2000-х усиливалось влияние «Талибана», с 2008 по 2017 годы были убиты по меньшей мере 13 исполнителей на пушту [анг]. В 2016 году в Карачи застрелили известного исполнителя суфийского каввали Амджада Сабри [анг]. Ответственность за преступление взяла на себя одна из группировок пакистанского «Талибана», обвинившая музыканта в богохульстве.

Сегодня новые протестные песни звучат реже — не потому, что поводов для недовольства стало меньше, а потому, что стало больше тех, кто может наказать за творчество, и цена публичного высказывания выросла.

Автор (English) Sydney Allen, Kevin Rennie, Sanjib Chaudhary, Rai M Azlan, Daria Dergacheva, Jean Sovon, Nurbek Bekmurzaev

Переводчик (русский) Anastasia Pestova

Перейти на авторскую статью (English)