Руководствуясь принципами гуманизма

Симоновский районный суд Москвы отменил условный срок Алексею Навальному по делу «Ив Роше» и заменил его на реальный. Навальный проведет в колонии два года и восемь месяцев — и выйдет на свободу только осенью 2023-го. Район Мосгорсуда, где проходило выездное заседание, заранее оцепили полиция и Росгвардия; позднее силовики заняли весь центр Москвы, где началась акция протеста против приговора. Корреспондент «Медузы» Кристина Сафонова провела в суде весь день и рассказывает, как принималось историческое решение.

В апреле 2018 года, после отказа Верховного суда исполнить решение ЕСПЧ по делу «Ив Роше» и отменить приговор братьям Навальным, адвокат Ольга Михайлова уверенно говорила журналистам, что других заседаний по этому делу в России уже не будет. «Верховный суд поставил в нем точку», — считала Михайлова. Однако меньше чем через три года дело «Ив Роше» снова обсуждается в суде.

Изначально ходатайство ФСИН о замене условного срока на реальный должен был рассматривать Симоновский районный суд Москвы, занимающий небольшое здание недалеко от метро «Автозаводская». Соратники Навального призвали всех прийти к нему утром 2 февраля и поддержать политика. Но накануне было решено провести выездное заседание в Московском городском суде, расположенном в другом конце города: в нем несколько корпусов и залы, вмещающие большое число слушателей.

Уже утром на ближайшей к Мосгорсуду станции «Преображенская площадь» стоят группы полицейских в касках — чуть позже они начнут выборочно досматривать прохожих. Шеренги сотрудников выстроились и вдоль всей Краснобогатырской улицы, самом простом пути до суда. Каждые несколько метров здесь — живой кордон. Дежурит полиция (а также Росгвардия) и во дворах. К зданию суда почти никому не дают приблизиться, исключение — жители ближайших домов, журналисты (они проходят по пресс-картам и редакционным заданиям) и участники других судебных разбирательств.

Один из них — мужчина с белыми от седины волосами — с удивлением и тревогой оглядывает толпу полицейских и желающих пройти в суд. «Вот попал в революцию!» — ни к кому не обращаясь говорит он с горьким смешком. «Сегодня день сурка!» — доносится как будто ему в ответ с другой стороны.

11 утра. Заседание еще не началось, и Алексей Навальный с интересом наблюдает из «аквариума» за происходящим в зале. Заметив свою жену Юлию, он просит ее занять место так, чтобы ему было хорошо ее видно. Она садится на одну из скамей в первом ряду.

Остальные места — как в самом зале, так и на балконе — занимают журналисты, их около сотни. А также представители посольств США, Германии, Великобритании, Чехии, Австрии и других западных стран. «Присутствие такого количества представителей посольств иностранных государств — впервые в практике Московского городского суда, да и районных судов», — сказала пресс-секретарь суда Ульяна Солопова. А официальный представитель МИД Мария Захарова назвала это «вмешательством во внутренние дела» России.

«Юля, тебя показывали даже по телевизору в моей камере, — весело и громко говорит Навальный жене. — Сказали, что ты нарушаешь порядок. Плохая девочка, горжусь тобой!» Слышны редкие смешки.

Следом Навальный обращается к своему адвокату Вадиму Кобзеву. «Я вижу, что ты читаешь твиттер, расскажи, что там пишут. У меня ломка!» — театрально произносит он. Снова смешки.

Навальный не теряет бодрый настрой и когда в зале появляется судья — женщина со светлыми волосами и в медицинской маске. На ее просьбу представиться оппозиционер едко отмечает, что она сама этого не сделала.

— Я не знаю, кто вы. Вы судья Окунева или кто-то другой? — спрашивает он, намекая на появившуюся перед заседанием новость о том, что судью по его делу заменили. При этом сторона защиты планировала и сама просить отвод Юлии Окуневой — из-за ее связей с силовиками.

— Я — судья [Наталия] Репникова, — строго отвечает судья. И продолжает задавать вопросы о личности Навального.

— Где проживаете? — спрашивает судья, которая среди прочего выносила приговор по делу о хищениях при строительстве космодрома «Восточный».

После ходатайств защиты о приобщении к материалам дела ряда документов (например, справки о лечении из берлинской клиники «Шарите») слово берет представитель филиала № 15 УФСИН Александр Ермоленко.

Ермоленко — невысокий, невзрачный и довольно молодой мужчина — тихо и неуверенно зачитывает содержимое бумаг со своего стола. В его речи различимы только отдельные фразы: о том, что Навальный допустил больше 50 нарушений правил испытательного срока, систематически не являлся в инспекцию (в подтверждение представитель ФСИН перечисляет все случаи за 2020 год; всего их семь) и еще до своего лечения неоднократно получал предупреждения о замене условного срока реальным.

«Как показала сеть интернет, — переходит Ермоленко к претензиям инспекции к Навальному после его выписки из „Шарите“. — Условно осужденный свободно передвигался по Германии, занимался спортом. Но на связь с УФСИН не выходил. Таким образом, его местонахождение с 24 сентября 2020 года было неизвестно».

Голос Ермоленко звучит еще более неуверенно, когда прокурор Екатерина Фролова начинает задавать ему вопросы. Представитель ФСИН все же отвечает на них и рассказывает, что по закону инспекция могла попросить об отмене условного наказания Навальному уже после двух нарушений за год, однако этого не делала, так как «цель уголовного законодательства — исправление осужденных».

«Руководствуясь принципами гуманизма, — объясняет Ермоленко. — УФСИН полагало, что Навальный изменит свое отношение и встанет на путь исправления. Однако Навальный должных выводов не сделал и не изменил отношения к приговору суда».

Окончательно это стало понятно, добавляет представитель ФСИН, после того, как Навальный не только перестал отмечаться в инспекции, но и «скрылся от нее» в Германии.

Очередь задавать вопросы доходит до адвокатов Навального. Речь Ермоленко становится еще тише, а ее смысл — запутаннее. Защитник Кобзев напоминает, что у ФСИН есть контакты как родственников Навального, так и его адвоката, — и интересуется, почему инспекция не попыталась связаться с ними. Ермоленко сумбурно отвечает, что не считал Кобзева законным представителем политика, так как в деле у ФСИН была его адвокатская доверенность сроком только на три года.

— Если вы не считаете меня законным представителем, почему вы тогда мне эсэмэску отправили 28 декабря [за день до объявления Навального в розыск]? — напирает Кобзев.

— Мы предприняли попытку связаться с адвокатом, представляющим Навального по уголовному делу, — говорит Ермоленко.

Кобзев признается, что не понимает его. И представитель ФСИН делает еще одну попытку объясниться: инспекция решила воспользоваться теми данными, которые у них были, то есть связаться с адвокатом. А поговорить с родственниками им не удалось, так как «по месту жительства никого не было».

Адвокат отмечает, что при этом представители УФСИН опросили сотрудников ЧОП «Терем», которые охраняют дом, в котором живет Навальный, — и те сообщили, что политик «убыл на лечение». «Охрана, вся страна знала, что он на лечении», — восклицает адвокат.

И обращается к справке из «Шарите» и уведомлению Навального, которые ФСИН получила в начале декабря прошлого года. В справке говорится, что после отравления политик провел 24 дня в стационаре и нуждается в длительной реабилитации. В уведомлении о том же сообщает и сам Навальный, а также указывает свой берлинский адрес. Ермоленко на это возражает, что в документах не был указан период реабилитации оппозиционера. Между защитником и представителем ФСИН завязывается спор, и прокурор Фролова просит сделать Кобзеву замечание.

— Уведомление содержало адрес Навального? — продолжает задавать вопросы адвокат.

— Там был указан отель, — тихо говорит Ермоленко. И добавляет, что проверить, действительно ли там находился Навальный, ФСИН не пыталась. «Ваша честь, мы не можем проводить контроль за пределами России. Условно осужденный должен находиться по месту жительства», — с досадой добавляет он.

— Я правильно понимаю, что вы ничего не стали проверять и просто сделали вид, что он скрылся? — подхватывает коллега Кобзева, Ольга Михайлова.

Представитель ФСИН настаивает, что это не так. Прокурор Фролова снова протестует, но Михайлова продолжает задавать вопросы о том, было ли известно ФСИН, где находится Навальный. И отмечает, что в Берлине тот находился не по своему желанию: туда его отправили «с помощью российских властей».

Едва начавшийся спор прерывает Алексей Навальный. «Можно мне задать вопрос? А то у вас так интересно, а я один стою, наблюдаю», — с улыбкой говорит он.

И получив разрешение суда, интересуется у представителя ФСИН Ермоленко, уважает ли тот Владимира Путина. Прокурор вновь — и на этот раз резче прежнего — просит суд сделать замечание.

Навальный возражает и в свою очередь обращает внимание судьи Репниковой: «Когда представитель ФСИН плавает в луже и не может сказать ни слова, ему на выручку приходит подполковничка». Судья просит прокурора не помогать сидящему с ней за одним столом Ермоленко.

«Объясните, каким образом я мог исполнить свои обязательства?» — вновь обращается Навальный к представителю ФСИН. Политик напоминает, что впал в кому и направил уведомление в инспекцию со своим адресом в Берлине, как только смог встретиться с адвокатами.

«Я продолжил лечение, закончил его и вернулся в Москву. Что я мог сделать еще, что я мог сделать лучше? — эмоционально продолжает он. — Вы смотрите всем в лицо и говорите, что меня не было дома. Конечно, меня не было!»

В ответ Ермоленко все так же тихо объясняет, что Навальный мог бы найти контакты ФСИН в интернете и направить документы, которые подтверждали бы наличие у него уважительных причин для неявки. «Возможно, это волшебное стекло, — ерничает в ответ оппозиционер, указывая на свою стеклянную клетку. — И он меня не слышит».

Навальный снова объясняет, в каком был состоянии после отравления, а представитель ФСИН снова говорит, что тот должен был прислать документы. К спору подключаются адвокаты, раз за разом цитируя ноябрьскую справку из «Шарите» о том, что Навальный после выписки из стационара нуждался в долгой реабилитации.

«С чего вы взяли, что он выздоровел, когда была написана эта справка? — эмоционально обращается к Ермоленко адвокат Михайлова. — У нас есть новая справка от 15 января. И вы бы ее получили, если бы не схватили его 17 января и дали мне возможность показать документы. Я звонила во ФСИН и вам, телефоны были выключены». Прокурор Фролова вновь просит суд сделать стороне защиты замечание.

«Дорогой товарищ капитан, наверное, с вами было такое, что вы прогуляли физкультуру и не пришли в школу. А потом классная руководитель вам сказала взять справку. Вы же делаете это не в процессе. Человек попал в больницу, человек выписался. Какой мог быть промежуточный документ?» — предпринимает еще одну попытку поговорить с представителем ФСИН Навальный.

Но Ермоленко непреклонен и отвечает политику: «Алексей Анатольевич, не сравнивайте закон со школой».

«Я хотел бы начать обсуждение с правового вопроса, который мне кажется главным и каким-то упущенным из этого обсуждения», — начинает свою речь Алексей Навальный. На часах около четырех вечера, и выступать до адвокатов и прокурора политик изначально не хотел. Но на этом настояла подполковник Екатерина Фролова.